Константин Селиверстов

БУРЯ В ПУСТЫНЕ

31

Позвонил Миша Мундирашвили.

- Меня ежедневно домогается Варя Мандатова.
- Какой ты счастливый человек! Да, кстати, может быть, я что-то перепутал, но, мне кажется, она недавно вышла замуж.
- Её страдалец существует, скорее, виртуально – для придания ей высокого статуса замужней женщины.
- Правильно ли я понял, что на самом деле никакого мужа у неё нет?
- Всё не так однозначно. Какой-то мудозвон в её квартире болтается: сидит у неё на шее, жрёт, как гончая лошадь, по большим праздникам её слегка поёбывает, но вскоре, видимо, прекратит.
- Это почему же?
- У неё возникли финансовые проблемы, а в таких случаях, сам понимаешь, даже самые совестливые кобели под любым предлогом сваливают куда подальше.
- И она звонит тебе каждый день?
- Иногда даже по три раза!
- С какими текстами?
- Она, дескать, женщина серьёзная, ни какая-нибудь ПТУшная блядь, у неё, якобы, в большом порядке мозги, в отличие от моих малолетних прошмандовок, и она готова в любую секунду вручить мне своё пламенное сердце в дар навеки вечные.
- Как женщины неадекватны в самооценке!
- Да уж! Всё с точностью до наоборот!
- Зато, как мы с тобой адекватны!
- Наш с тобой диагноз: богатырское психическое здоровье!
- Как у Ильи Муромца!
- Я получил посылку от художника Патико.
- Что прислал тебе наш Ван Гог? Ухо ослика?
- Не угадал. Двойной чизбургер с горчицей.
- Королевский презент.
- Символический: война кончилась, пора строить мирную жизнь.

32

Позвонил артист Юрий Шмелькин.

- Константин, никак не могу запомнить, какой кнопкой включается компьютер.
- На кой тебе сдался этот злопамятный монстр!
- Я хотел поиграть в «Герои и злодеи: истребление драконов – 2» (усовершенствованная версия).
- Юрик, по-моему, тебе было бы менее хлопотно вылететь в Багдад, чтобы исполнить там юмористические скетчи. С каким неподдельным благоговением вспоминаю твои знаменитые репризы:
«Кофе растворимый завезли на базу,
Завезли на базу – растворился сразу!
Кому это нужно? Никому не нужно!
Кому это надо? Никому не надо!»
Юрик, это бессмертная классика.
А вот ещё:
«Иван Иваныч женщину любил,
Но всё прошло – осталось только эхо.
Не потому, что он её забыл,
А потому что муж её приехал!»
И, наконец, апофеоз всей творческой деятельности:
«Я музе сатирической служу,
Я против недостатков встану грудью.
Не потому, что славой дорожу,
А для того, чтоб стали лучше люди!».
- Константин, я всегда стремился к передовой.
- Так неужели ты предоставишь возможность балетмейстеру Гусинскому в освобождённом от тирании Багдаде пожинать плоды подвернувшейся мировой славы?
- НИКОГДА!!! Никогда артист Юрий Шмелькин не пребывал в тени малозначительного москательщика Гусинского.
- Юрик, ты что-то путаешь. Балетмейстер Гусинский не москательщик. Он широко известен, как генеральный директор не всегда рентабельной химчистки.
- Его разве не отстранили акционеры? Во вчерашней «FINANCIAL TIMES» я прочитал о рекордном падении индекса Доу-Джонса.
- Ты считаешь, это дело рук балетмейстера Гусинского?
- Разумеется. Только, скорее, не рук, а ног. Уж, во всяком случае, не головы.
- Попробую оспорить твоё последнее утверждение. В конфиденциальных беседах Гусинский неоднократно жаловался на своего Доу-Джонса. Мол, всё время падает…
- Повторяю! Я об этом прочитал во вчерашней «FINANCIAL TIMES».
- Этой газете можно доверять.
- Там работают профессионалы. Прежде, чем что-то опубликовать, они проверяют информацию у трёх независимых источников.

33

Позвонил Женечка Волков.

- Только что мы с Василием Чёрным и его священным удавом наткнулись на бесхозный миллиард долларов.
- Женечка, мне не удавалось найти даже бесхозные 100 рублей.
- Мы с Василием Иванычем - ищейки с бульдожьей хваткой, не сочти это за саморекламу.
- Расскажи, пожалуйста, поподробнее, как это произошло?
- Шагаем мы, значит, по подземному бункеру и самозабвенно дуемся в шахматы.
- В темноте???
- Разумеется. Без всяких там фигур…
- Ничего не понимаю…
- Без банальной шахматной доски…
- Вы играли по переписке?
- Вслепую.
- Как Каспаров?
- Только бесплатно. В Староиндийской я применил новинку, и на 25 ходу Василий Иваныч остановил часы. Чтобы не затягивать партию, мы играли блиц.
- Женечка, при первой же возможности продиктуй мне, пожалуйста, запись партии…
- Запросто. Идём, значит, мы с Василием Иванычем твёрдым армейским шагом строго на север. Предвкушаем экстренную встречу с тираном, рыцарский поединок на кулаках и неизбежную победу сокрушительным нокаутом. В крайнем случае, по очкам…
- Какие очки носит Саддам Хусейн?
- Солнцезащитные. Бредём, значит, с Василием Иванычем в кромешной темени отсутствия электрификации отсталой страны и вспоминаем всю свою предыдущую жизнь. Откровенно говоря, прошла она в материальной нищете, но в огромном духовном богатстве. Бывало: выпивка на исходе, но в любую секунду по радио Первый концерт Чайковского, Людмила Зыкина, Эдуард Хиль… Впрочем, любая историческая эпоха предоставляет своим блистательным героям сколь угодно возможностей для благородных подвигов. Казалось бы, оказавшись лицом к лицу с дверной табличкой, на которой написано "Заминировано" (Василий Иваныч подсветил зажигалкой), уместнее было бы по-бюргерски от греха подальше продолжить изыскания невидимки Саддама. Но не таков человек, ищущий приключений на свою буйную голову. Не таков полёт энтузиазма Гражданина, ставящего превыше всего интересы родного Отечества. Если на одну чашу весов положить заминированный дверной косяк, как символ бескорыстного служения Отчизне, а на другую – элитные бордели в районе Невского проспекта, угадай, Константин, с трёх раз, что перевесит…Конечно, мы вырвали с корнем дверной косяк (у нас к динамиту иммунитет) и чуть было не оказались заживо погребёнными под грудой 100-долларовых бумажек. Дважды проведя (независимо друг от друга) аудиторскую проверку, мы оприходовали бесхозный миллиард и единогласно приватизировали его в пользу обездоленного народа Российской Федерации.
- Виват!

34

Позвонил архитектор Палачёв.

- Дорогой Константин, я чрезвычайно взволнован и озабочен. В окружении Саддама Хусейна с маниакальной настойчивостью достойной лучшего применения задают мне одни и те же простые на первый взгляд вопросы: кто я такой? и что я здесь делаю? Мой ответ на первый вопрос обычно бывает столь энциклопедически пространен и обстоятелен, снабжён отсылками к многочисленным академическим изданиям и раритетным фолиантам, что никому не удаётся дотерпеть до ответа на второй вопрос. А жаль…Очень жаль…Ибо я сам не имею ни малейшего представления, что делаю в этом подземном обиталище тирана и его свиты.
Николай Иванович, позволю себе напомнить, что вы собирались заняться проектированием "Висячих садов"…
_-Стоячих!!!
- Простите, оговорился. Так вот, если вы помните, составляя письма, прошения, согласования, петиции на переименование "Висячих садов" в "Стоячие" вы, насколько мне известно, свалились в багдадское говно с Вавилонской башни, а затем, каким-то немыслимым библейским чудом всплыли через унитаз в сортире Саддама Хусейна, где сейчас и находитесь. Я правильно излагаю?
- Настолько хронологически правильно и исторически безупречно, что я обращаюсь к тебе, Константин, с официальной просьбой – сочинить мою авторизованную биографию.
- Почту за честь!
- Значит ударили по рукам?
- Без видимых сомнений.
- Я здесь намедни краем больного уха подслушивал секретное совещание руководящего состава остатков иракской армии. Говорят, американцы готовят премьеру мюзикла "Чикаго". Это классифицируется, как вероломная попытка сломить моральный дух всего мусульманского мира, подмять под себя весь ислам, превратив его в куклу-марионетку. Есть только одна сила, способная сперва остановить, а затем и повернуть вспять тотальное наступление поп-корна – идеально точного символа бездуховности масскульта. Эта сила здесь, в Багдаде, где-то поблизости, на подходе, в районе аэропорта – и называется она: великий русский балет "Лебединое озеро" в постановке неподражаемого Гусинского.
- Боже, какая патетика!
- Константин, я уже говорил тебе о своём поэтическом зуде.
- О, да!
- Сейчас я работаю над одой в честь Петра Ильича Чайковского и великого продолжателя его традиций балетмейстера Гусинского. Весь иракский генералитет просто помешался на "Танце маленьких лебедей". Репетируют днём и ночью. В белых тапочках…
- Николай Иванович, вы сообщаете ценнейшие сведения, составляющие ядро мировой политики.
- Не мне тебе рассказывать, что я здесь самый ядрёный!

35

Позвонил балетмейстер Гусинский.

- С тех самых пор, Константин, как я снова обзавёлся приличными штанами, меня обуревают философские мысли. В последнее время мне становится стыдно, что я принадлежу к виду недоразвитых "HOMO SAPIENS". Мне стыдно, что в наши гены заложена свирепая потребность к истреблению себеподобных. Нас, людишек, не останавливают никакие законы, никакая мораль. Нас чуть-чуть сдерживает только животный страх. Страх, что противник окажется сильнее. Мы предпочитаем уничтожение "наверняка", "с гарантией безопасности собственной жопы".
- Это актуально!
- Весьма и весьма! Неистовое же служение высокому искусству классического балета воспринимается, как абсолютный нонсенс.
- Ещё какой!
- Прячась в Багдадском аэропорту, под перекрёстным огнём я создал грандиозную концепцию всенародного Спасения. Профессионалы от балетного станка чрезмерно эстетизировали то, что по сути является простым и общедоступным. "Лебединое озеро" должен танцевать народ. Причём, весь! Народ всей планеты! Может быть, даже всей Вселенной! Великая музыка Чайковского, как объединяющее начало! Как перемирие на века! Как прекращение огня на всех фронтах! Пока танцует Манхэттен, Красная площадь, Елисейские поля, Ватикан, Вифлеем и космическая станция "Мир" никто не посмеет бросить камень в себеподобного…
- Гусинский, ты превзошёл пророка из Кутаиси…
- Это было не трудно сделать. Тот лишь трескает чизбургеры…
- Двойные чизбургеры, с вашего позволения. С горчицей…

36

Позвонил Миша Мундирашвили.

- Сегодня самый счастливый день моей жизни.
- Ты избран почётным членом американской киноакадемии?
- Ни за какие деньги!
- Тебе пробурили в подарок нефтяную скважину?
- Не мой профиль!
- Тебя избрали губернатором Чукотки?
- А это как раз мой! Но у меня, как у южного человека, на морозе не стоит…
- Если бы только на морозе… И всё-таки, что же произошло? У тебя под ватным одеялом отсосала Танечка?
- Откуда ты знаешь? Это произошло всего полчаса назад…
- Об этом вот уже полчаса знает вся прогрессивная общественность города.
- Старик, я так долго готовил этот высочайший момент проявления любовного экстаза. Сколько мучительных часов интеллектуального напряжения провёл я, базаря о Параджанове, Платоне, Петрарке, Путине, сплетая паутину, как паук, поджидающий свою очередную жертву.
- Терпенье и труд всё перетрут!
- Всевышний вознаградил меня за усердие! Почти три с половиной года, применяя классическую методу кнута и пряника, подводил я Танечку к неизбежности проникновенной ласки и межполовой любви.
- В какой момент ты понял, что пора завязывать со старомодным Петраркой?
- Ты считаешь Петрарку устаревшим?
- Боже упаси! Лишь в сравнении с высоким искусством выпрыгивания из штанов страждущего члена…
- Она сломалась не на Петрарке…
- На годовом послании президента Федеральному собранию?
- Боже упаси! Она выучила его наизусть.
- Уникальный случай, достойный быть занесённым в учебники по психиатрии…
- Она вздремнула при просмотре "Легенды о Сурамской крепости".
- Миша, я в трауре. Я не верю своим ушам. Где она получала образование? На Московском вокзале?
- Мне было грустно…
- Не то слово! Старик, ты уж извини меня за прямоту: я бы ей не дал рекомендательного письма.
- Я её растормошил и заорал в ухо: "Если ты не в состоянии своими курячьими мозгами насладиться красотой великой параджановской фрески, хотя бы продемонстрируй, что ты не окончательно потеряна для нашего общества".
-И она отсосала?
- Со знанием предмета!
- Старичок, я всё-таки дам ей рекомендательное письмо!!!

37

Позвонил артист Юрий Шмелькин.

- Знаешь ли ты, Константин, что такое любовь?
- Конечно, уважаемый Юрий Залманович. "Любовь – это чувство самоотверженной, сердечной привязанности". (Словарь русского языка).
- Константин, я без памяти влюблён.
- Спаси нас, Господи, грешных!
- Я влюблён, как когда-то в далёкие юношеские годы.
- И кто же предмет твоего вожделения? Она молода? Красива?
- Она стара и уродлива. Слепа и хрома.
- Юрик, для настоящего мужчины лучшее лекарство от несчастной любви – съездить в командировку на войну, которая, к тому же, победоносно завершена. Но впереди самое главное: смертельное противостояние великих культур, зубодробительная борьба за умы…
- Я безнадёжно влюблён в Россию…
- Как это свойственно многим евреям!!! Юрик, ты давно не был на приёме у психотерапевта?
- Я готов целовать берёзки Средней полосы…
- Юрик, не приезжай! Ты загремишь на принудительное бессрочное лечение! На тебя напялят смирительную рубашку!
- Так называемая "цивилизованная Европа" – это резервация, это лепрозорий для умственноограниченных роботоподобных существ. Нормальная человеческая жизнь теплится лишь в эмигрантской среде. Мы преподнесли аборигенам в безвозмездный дар нашу духовность, тепло нашей души, но она им на хер не нужна! Да что там говорить… А мой талант? А моё искусство?!
- Юрик, им достаточно Ростроповича!
- Я не конкурирую с Ростроповичем.
- Слава Богу.
- Я хочу занять свою собственную нишу в контексте мировой сатиры.
- Ты уже давно в этой самой нише.
- Где? Где я? В этой самой нише? Чёрта с два…Я в полном дерьме! Я сижу дни и ночи напролёт в конуре собственного дома, получаю подачки в виде социального пособия и вынужден постоянно выкручиваться от предложений типа: "А не поработать ли вам каменщиком на стройках народного немецкого хозяйства!"
- Какая наглость!
- Скоты толстокожие! Ублюдки нацистские! Их собственная страна переполнена каменщиками, дворниками, почтальонами и ассенизаторами всех мастей, но именно мне – тонкому знатоку и ценителю чистого искусства – они предлагают покопаться в говне, узнать, как говорится, вкус арийской жизни. В немытой России, в тёмном царстве, на обочине цивилизованной Европы никто никогда, я подчёркиваю, НИКТО и НИКОГДА не позволял себе такого обращения с человеком, посвятившим свою жизнь служению ВЫСОКОМУ и ПРЕКРАСНОМУ.
- Юрик, по-видимому, вы просто-напросто говорите на разных языках.
- Я говорю с ними на ВЕЛИКОМ и МОГУЧЕМ русском языке. Других языков я не знаю и знать не хочу! А на каком языке, наречии или диалекте лопочут эти варвары, это, пардон, их собственные проблемы…
- Юрик, остановись! Ты затеваешь международную конфронтацию…
- Я со слезами на глазах читал Билль о правах 1689 года, принятый английским парламентом для ограничения деспотизма. Я знаю наизусть 10 великих поправок к американской Конституции 1787 года. Для меня это основополагающие правозащитные документы. Как видишь, у моих врагов нет ни официального мандата, ни сколько-нибудь серьёзных полномочий принудить меня чистить их загаженные сортиры.
- Неужели всё так далеко зашло?
- Я их в этом самом сортире и замочу!!!
- Юрик, дорогой, это прерогатива нашего президента.
- Я вернусь в Россию на белом коне!

38

Позвонил балетмейстер Гусинский.

- Нахожусь в подземном бункере Саддама Хусейна.
- Каким ветром?
- Попутным.
- Встретил там наших?
- А здесь почти все – наши!
- Кроме, разумеется, Саддама Хусейна.
- А его уже давно след простыл. Война проиграна. Крысы сбежали с тонущего корабля…
- Так кто же прячется в подземном бункере?
- Никто не прячется. Мы здесь все с гордо поднятой головой: Женечка Волков с трубой, Василий Иваныч со священным удавом, архитектор Палачёв с проектом "Висячих садов", художник Патико с двойным чизбургером…
- И чем вы, прошу прощения, занимаетесь?
- Вопрос риторический…Разумеется, постановкой "Лебединого озера". Кстати, я только что получил телеграмму от артиста Шмелькина: "Готов исполнить главную партию во имя будущего России!".
- Разве артист Шмелькин умеет танцевать?
- Научим!
- Может, и мне тряхнуть пузом во имя светлого будущего?
- Воистину уважительная причина.
- Ещё бы! Как поживает боевая подруга великого балетмейстера?
- А кто это?
- Боевая соратница, призванная скоротать холостяцкие вечерочки!
- Сисястая, что ли?
- Именно!
- Я её давно прогнал!
- Господи Иисусе, за что?
- За беспробудное блядство!
- Не понимаю, где логика? Это же её призвание! На блядском поприще она проявила недюжинные способности.
- Уверяю тебя, на Родине она не блядовала…
- А что же она делала?
- Она жила активной половой жизнью.
- В чём разница?
- Заявляю ответственно: она была не блядь!
- А кто?
- Просто у неё было много мужчин.
- Гусинский, я всегда справедливо считал тебя крупнейшим экспертом по проституткам, спсобным различить малейшие семантические оттенки их индивидуальной трудовой деятельности. Но то, что я слышу от тебя сейчас, не укладывается ни в какие рамки здравого смысла. Не любовь ли это, а?
- Да, Константин, признаюсь, я прогнал её из-за неразделённой любви.
-Скажу тебе по совести, Гусинский, что и я однажды подумывал жениться на Сисястой…
- Так ведь и Женечка Волков предлагал ей больную руку и пламенное сердце…
- И архитектор Палачёв слёзно умолял осмотреть "Стоячие сады"…
- И художник-модельер Василий Чёрный, как факир, околдовывая и привораживая, натравливал на неё своего Священного удава…
- Батюшки мои, какая серьёзная конкуренция!
- Как ты думаешь, Константин, кому в итоге досталась наша несравненная Сисястая?
- Мише Мундирашвили?
- Не смеши моё правое опухшее яйцо!
- Художнику Патико?
- Аналогично.
- Так кому же?
- Она сбежала из подземного бункера вместе с Саддамом Хусейном.
- Как это романтично!
- Какой позор! Такого рода политическую безграмотность и морально-нравственную близорукость я называю беспробудным блядством.
- Не могу не согласиться…

39

Позвонил Женечка Волков.

- Дорогой, Константин! Грядёт эпохальная веха в моей творческой биографии.
- Ты напал на след Саддама Хусейна?
- Беглый тиран не представляет угрозы для мирового сообщества. У меня по его грязную душу голова уже не болит.
Как это верно сказано!
- Есть дела поважней, позабористей. Я прямо сказал в глаза балетмейстеру Гусинскому: "Негоже Великой России прятать "Лебединое озеро" в подземном бункере!" Я провёл совещание с архитектором Палачёвым и принял единственно правильное волевое решение. Балет будет исполнен на вершине Вавилонской башни. Перед всем миром! Перед всеми народами! Вся планета увидит несокрушимую мощь России! В частности, "Танец маленьких лебедей" исполнят наши бравые десантники-парашютисты в свободном падении, взявшись за руки! Помнишь, Константин, строки Булата Окуджавы: "Возьмёмся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке". Это ведь про нас. В смысле: про все народы. Про всех людей с планеты Земля.
- Женечка, может быть, тебе поработать генсеком Организации Объединённых Наций?
- Я по своему менталитету не номенклатурный чиновник. Я отстаиваю интересы человеческой цивилизации не по долгу службы, а по зову души. Миссия у меня такая. Называется: "Сохранение человека, как вида".
- Зачем?
- Что: зачем?
- Я спрашиваю: зачем надрываться, пытаясь сохранить то, что стремительно летит в пропасть. Люди – это профессиональные каннибалы. Им только дай повод. Впрочем, был бы человек, а повод всегда найдётся…
- Юношеский экзистенциализм…Упадничество…Этим недугом надо переболеть…Приезжай, дружище Константин, к нам, на войну. Сообща мы переловим оптом и в розницу всю эту ползучую террористическую гадину, и уже очень скоро откроем для человечества новые горизонты.
- Человечество не нуждается в горизонтах. Оно нуждается в дешёвом пиве.
- Я тоже нуждаюсь в пиве, но при этом я желаю всем счастья и процветания.
- Женечка, ты – приятное исключение. Правда, с оружием в руках…
- Добро всегда должно быть подкреплено автоматом Калашникова.
- …И крылатыми ракетами!
- Идеи абстрактного гуманизма, пацифизма и всепрощения давно себя дискредитировали.
- Конечно-конечно… Иисус Христос морально устарел…
- Разумеется! Сейчас он бы существенно скорректировал свои проповеди, ну, скажем, в связи с событиями 11 сентября…
- Представил картинку: Иисус Христос сидит себе в каком-нибудь "продвинутом" издательстве и редактирует Евангелие от Матфея…
- И правильно делает! Жизнь не стоит на месте.
- И смерть, кстати, тоже.

40

Позвонил модельер Василий Чёрный.

- Тоскую по дому…Навоевался всласть…Исходил километры пыльных дорог по раскалённой пустыне, прошагал по скользким мраморным полам подземных бункеров… Сейчас вот кручу пируэты на вершине Вавилонской башни. Меня начинает одолевать тоска. Человечество остро нуждается в отдыхе.
- В санаторно-курортном лечении…
- Мы погрязли в сведении мелких счётов.
- А что будет, если кто-то решится сыграть по-крупному?
- Что это значит?
- Это значит, что человечество может погрязнуть в сведении крупных счетов.
- Чтобы не допустить развитие форс-мажоров, существуем мы! Бойцы с холодными руками и чистой головой! Мы молниеносно появляемся в самых горячих точках Земли, быстро делаем своё дело, а потом на вечеринках незатейливо выводим "Лебединое озеро".
- Насколько я понял, Василий Иваныч, из бесед с твоими коллегами по спецназу, "Лебединому озеру" присвоен более высокий статус нежели обычные танцульки на вечеринках.
- Какой же это, позвольте спросить, статус?
- Боюсь ошибиться в официальных формулировках, но что-то вроде международного языка…
- Не знаю – не знаю…Всё как-то туманно и расплывчато…Мы с Женечкой Волковым и Священным удавом – люди конкретные! Не далее как вчера в подземном бункере обнаружили международного "языка". Оказался шпион Саддама Хусейна. Затесался к нам в "Лебединое" на подтанцевки. Выявлен, обезврежен и даёт ценные показания. Вот это и есть международный "язык"! Что касается балета, пусть и классического, то лично я сомневаюсь в его способности заменить нам, по крайней мере, в военное время весьма ценных международных "языков".
- Василий Иваныч, по-моему, ты рассуждаешь, как законченный прагматик! Высокая политика не всегда основана на прямолинейном рационализме. Вот Палачёв и Гусинский идут нехожеными тропами…
- Сколько я водил себя и удава по пустыне, знает только старина Моисей…А уж дороги там были отнюдь не асфальтовые…
- Василий Иваныч, ты меня не правильно понял… Я говорю о стратегии развития человеческой цивилизации…
- А я, Константин, ни о чём другом вообще ни говорить, ни думать не могу.
- Это похвально, Василий Иваныч.
- У меня сами мозги устроены стратегически.
- Как бомбардировщики!
- Верно.

41

Позвонил архитектор Палачёв.

- Константин, мне приснился до чрезвычайности странный сон. Даже не знаю, как его трактовать по Фрейду.
- Я уж как-нибудь его подменю, Николай Иванович.
- Тогда рассказываю. Ты знаешь, Константин, что я не пью.
- Разумеется.
- Это я к тому, что сон мне приснился на совершенно трезвую голову.
- Нисколько не сомневаюсь.
- Итак, стою я в каком-то шикарном месте.
- Там вас и застал сон?
- Нет. Я уже сон рассказываю. Стою в каком-то дорогом интерьере. Всё вокруг блестит в золоте. Лестницы устланы красными ковриками. И персоны важные по ним взад-вперёд ходят. Ну, я по лицам их во сне идентифицировать не сумел. Кроме одного…
- Кого же, интересно?
- Президента Буша.
- Ну, ни фига себе! И чего он там делал? Ходил по красным коврикам?
- Он как по лестнице спустился, сразу подбежал ко мне!
- Разумеется, к кому же ещё…
- Подбежал и говорит: "Простите, запамятовал, как вас звать-величать?". Я говорю: "Коллеги меня обычно величают просто архитектор Палачев. А вас?". Он говорит: "Я тебе потом скажу. Тут кругом "жучки". Я говорю: "Здесь жучки ещё ничего. Вот когда я провалился в багдадскую канализацию, от всякой нечисти просто отбою не было!" "И не говори!" – согласился со мной Джордж Буш. "Что делать будем? – спросил я, - Кстати, если что – я в игре!". "В каком смысле?" – спросил президент. "В смысле – возьмём по бабе, - предложил я. – Или одну на двоих!" " Я под постоянным контролём со стороны американского народа нахожусь. Видишь, сколько бездельников шастает. Это всё мои телохранители". "Не хило тебе живётся! А меня защищает только мощь Красной армии!" – сказал я. "Слушай, Палач, - вдруг осенило президента, - Давай, сбежим отсюда и оттянемся на полную катушечку!" "Мысль интересная. Кстати, а где это мы сейчас находимся? – на всякий пожарный поинтересовался я, - В Белом доме?" "Старик, мы в любимом дворце Саддама Хусейна. Что, не узнаёшь архитектуру?" "Архитектура не моя", - честно признался я. "Архитектура упадническая. Морально разложившаяся. Сказки 1001 ночи. Шехерезада. Восток – дело тонкое!" "Ты где получал образование? – спросил я у вождя американского народа, - В Университете Дружбы народов имени Патриса Лумумбы?" "Брось острить, - обиделся президент, - Пошли отсюда. Эта местность хорошо просматривается. Мы с тобой видны, как на ладони. Попробуем пробраться на самый верх. У меня там апартаменты. Ты закажешь бабца на своё имя. Извини, репутация лидера великой нации обязывает меня…" "Репутация лидера великой нации обязывает ежедневно принимать по три-четыре бабца после еды," – философски заметил я. "Отступаем к лифтам, - скомандовал оконфуженный президент, - Короткими перебежками". "Не хотел бы я быть на твоём месте. Столько хлопот, чтобы расписать на двоих безымянную прошмандовку!" "Понимаешь, Палач, я – потомственный президент. До меня ещё мой отец срок мотал в Белом доме". "А-а-а! Тогда понятно. Династия, значит, по-нашему". "Именно! Прижились мы в Белом доме…Заходи в лифт. Жми на верхнюю кнопку. Кажется, избавились от хвоста." "Слушай, Джордж. Могу я тебя так называть?" "Конечно, Палач." "Скажу тебе честно и откровенно, Джордж. Мне твоя внешняя политика не нравится!" "Это почему?" "Потому что она слишком высокомерная. Сам-то ты мужик вроде простой, ковбойский, короче, не сноб очкастый. А политику ведёшь без оглядки на авторитет Великой России. Никуда не годится, старина. Мы тебе за это хвост прижмём где-нибудь в тёмном месте." "Пойми, Палач, я избран американским народом, чтобы отстаивать в мировых джунглях его глобальные интересы. У меня другого выхода нет. Сегодня я вас чуток по жалости душевной не отодвинул, а завтра они, канальи, за меня не проголосуют…" "Приехали, президент всея Америка, лифт застрял…" "Закон подлости. Стоило оторваться от бодигардов и – на тебе…повис между этажами". " Это всё-таки поприятней, чем упасть с вершины Вавилонской башни в багдадское говно". "Неизмеримо лучше. А скажи-ка мне, друг Палач, вот ты осуждаешь мою политику, а нравится ли тебе твоё собственное руководство?" "Понимаешь, дружище Джордж, нет у меня никакого руководства. Весь наш боевой отряд (извини, из соображений конспирации я не могу назвать никого из них поимённо) действует без всякого руководства и непрерывно всех побеждает! Если нами руководить, мы можем немало дров наломать. Невзначай! По дурости врождённой! А вот в свободном полёте, в разгуле творческих стихий нам нет равных! Вообще-то я не исключаю, что нами кто-то руководит, кто-то регулярно рассылает директивы и отчитывается об их исполнении, только нам об этом, к счастью, ничего неизвестно". "Уникальный вы народ!" "А вы этого до сих пор не поняли. Работаете по старинке. Потому и в лифтах застреваете. Дай-ка я отвёрточкой поколупаю". Представляешь себе, Константин, отодрал я походным инструментом лифтовую дверь вместе с куском стены из чистого золота. Вижу, свет дневной заструился. Никчёмный Буш намылился сразу на помощь звать. А я ему втолковываю, как сержант новобранцу: "Осмотрись сначала на местности. Попытайся извлечь выгоды даже из стеснённого положения". Я как в воду глядел. Напротив нас оказалась женская баня.
- Николай Иванович, на ловца и зверь бежит.
- На самом деле, перед нами было обычное для местной архитектуры здание старорежимной постройки. Но я каким-то шестым чувством определил, что это баня. В таких случаях я вижу сквозь стены.
- Разумеется, это была женская баня?
- На мужскую я бы и внимания не обратил. У меня всегда с собой военно-полевой бинокль. Скажу тебе по честному, мы с президентом Бушем насмотрелись до одури. Баня, конечно, была без окон, но, представь себе, Константин, как разыгралось воображение у двух пленённых в лифте жеребцов! А чем в такие моменты занимаются настоящие мужчины, тебе, Константин, объяснять не надо…
- Не надо, Николай Иванович.
- Проснулся я мокрый.
- Не сомневаюсь. Вот уж поломал бы голову старина Фрейд.

42

Позвонил балетмейстер Гусинский.

- Я очень много размышлял о том, что для меня в данный исторический момент важнее: химчистка или «Лебединое озеро». И не смог дать самому себе однозначного ответа. Как гражданин России, как хранитель её культурного богатства и продолжатель традиций Петра Ильича Чайковского, я обязан пропагандировать искусство классического балета. В то же самое время, как предпринимателю отнюдь не средней руки, мне дорога моя, оснащённая новейшими ядохимикатами, химчистка.
Как преодолеть это губительное для судеб мирового сообщества раздвоение моей творческой личности? Не знаю. Не нахожу выхода из тупика истории. Вдумайся, Константин, как человечество зажато в тисках противоборства двух главенствующих религиозно-этических массивов, так и моё внутреннее «я» не может избавиться от вечной непримиримой схватки Петра Ильича Чайковского со стиральной машиной. Должен признаться, дружище, что в Багдаде моя душа больше тяготеет к чистому белью, чем к чистому искусству. Зато в родном Петербурге я напротив предпочитаю муз.
Я много размышлял на тему «Можно ли творить чистое искусство в грязном белье?», и пришёл к однозначному выводу, что нельзя. Таким образом, моя работа по совместительству в должностях балетмейстера и генерального директора химчистки представляется мне идеальным синтезом, консолидирующим началом и даже, в каком-то смысле, катализатором гармонии.

43

Позвонил артист Юрий Шмелькин.

- Давненько не исполнял я перед азиатской публикой сатирических фельетонов.
-Ты устроил благотворительный вечер для беженцев из Вьетнама?
- Я в Багдаде, Константин!
- Юрик, чудес не бывает!
- Я в подземном бункере Саддама Хусейна.
-Что там стены мёдом намазаны?
- Я в белом костюме, Константин!
- Понял, Юрий Залманович, понял.
- Мой концертный имидж в полном порядке.
- А репертуар?
- Настоящий фельетон с перчиком даже спустя десятилетия не теряет своей остроты.
- Юрик, я счастлив, что ты вернулся-таки на большую сцену.
- Константин, я хоть и международный человек, но в азиатских делах мало чего смыслю. Как у них тут обстоят дела с пониманием культуры вообще и сатирических фельетонов в частности?
- Я не исключаю, что у них серьёзные пробелы в этой части образования.
- Константин, я обязан быть понятым иракским народом! Терпеть не могу нести душистый мёд своего искусства в бездну азиатской пустоты.
- Фактически: сливать мёд.
- Вот именно.
- Юрик, это трагедия любого великого художника. Редко кому удаётся быть понятым при жизни.
- Посмертная слава – не мой удел! Я хочу по заслугам получить при жизни!
- Я вот уже получил. Сижу в дерьме!
- И напрасно этим бравируешь. Впрочем, Константин, ты всегда отличался патологической скромностью. Спросили бы у меня, я бы сразу поставил тебя в историческом контексте в ряды самых выдающихся кинематографистов нашей эпохи.
- Юрик, дорогой, ради Бога не жди пока у тебя спросят, говори об этом превентивно, иди впереди истории, опережай всякие там британские энциклопедии, антологии, хрестоматии. Твори историю сам! Предвосхищай события! Создавай собственные миры!!!
- Константин, мне кажется, сейчас здесь, в Багдаде, в комфортабельном подземелье происходит что-то из ряда вон выходящее.
- Юрик, ты не далёк от Истины!

44

Позвонил Миша Мундирашвили.

- Я постоянно размышляю о роли своей личности в истории. Понимаешь, старичок, среди миллиардов человекообразных существ, населяющих нашу планету, пожалуй, лишь я да ещё пара-тройка парней с яйцами делают мировую историю.
- Я бы сказал: уделывают…
- Говори, как хочешь, но именно мы - передовой отряд прогрессивных дебилов - регулируем и направляем хаотические движения широких бюргерских масс. Согласись, войну в Ираке выиграл я.
- Даже, если бы я хотел не согласиться, против Истины не попрёшь.
- Не против Истины, а против его величества Кувалды! Наш метод исторического прогресса – не убеждение, не уговоры, не, упаси Боже, просвещение – мы покончили со всякими гнилолиберальными штучками. Сразу кувалдой по голове! Даже такой изысканный подонок, как Саддам Хусейн, моментально вышел из игры…
- А вот архитектор Палачёв, несмотря ни на что, всегда в игре!
- Потому что направо и налево орудует своей кувалдой!
- Виртуозно орудует!
- Мой ученик… Мне предложили исполнить в балете «Лебединое озеро» партию короля.
- В балете? Миша, ты сколько весишь?
- 154 килограмма.
- Типичный король. Людовик-толстый!
- Но это далеко не все новости. Зашевелились янки. Я востребован по обе стороны.
- В каком смысле?
- По обе стороны Атлантики.
- Слава Богу. А то я было подумал…
- Американцы предложили мне исполнить роль адвоката Билли Флина в мюзикле «Чикаго».
- Миша, ты задвинул самого Ричарда Гира?
- И Филипа Киркорова…Извини, Константин, за прямоту. Я никогда не был и никогда не буду двойным агентом.
- Ни в коем случае!
- По мне, так это просто безнравственно.
- Миша, я рыдаю, когда ты говоришь о нравственности.
-Звонил художник Патико. Он обменял осла на мешок афродизиаков. Исламский мир содрогнулся!

45

Позвонил Женечка Волков.

- Чрезвычайно трудно продвигаться вдоль иракских минных полей. Тем более, в темноте…
- Женечка, неужели у тебя есть навыки сапёра?
- У меня есть навыки русского мужика. Я выпиваю бутылку водки и Его Величество Судьба тут же открывает пред моими очами карту минных полей. Остаётся только не споткнуться.
- Это, наверное, труднее всего.
- Не сказал бы. Труднее всего отказаться от второй бутылки водки. Однако, «Знай свою меру!». Первый закон сапёра-антитеррориста.
- Извини за любопытство. Какая мера у Василия Иваныча?
- Всем известно: три литра текилы! В этих пределах он обезвреживает мины-растяжки одними передними зубами.
- Женечка, Саддам Хусейн обречён!
- Кто бы сомневался!

46

Позвонил модельер Василий Чёрный.

- Исполнение «Лебединого озера» на минных полях – трудноразрешимая задачка даже для солистов Большого театра. Но не для нашего боевого отряда, укомплектованного Священным удавом и одухотворённого патриотизмом.
- Патриотизм проверяется-таки на минных полях, а не на сцене Большого Театра.
- Вот артист Шмелькин показал себя истинным Патриотом! Променял свой среднерусский Бремен на американизированный Багдад.
- Василий Иваныч, в каждой твоей фразе я черпаю бездну философской мысли, глубины мировой геополитики…
- Меньше смотри телевизор. Я лично больше общаюсь с удавами, чем с людьми. Кстати, о Шмелькине. Его последний благотворительный концерт для малоимущих слоёв иракского населения выдавил из меня ностальгическую слезу.

47

Позвонил балетмейстер Гусинский.

- Только что по сверхсекретным дипломатическим каналам я получил срочную депешу об отзыве моей Багдадской миссии. Грустно, Константин, грустно. Россия привыкла бросать любое великое начинание на полдороги.
- Почему на полдороги? Ты победил американцев: исполнил «Лебединое» в нетрадиционной интерпретации. Чего ты ещё забыл в Багдаде?
- Душа требует в полном объёме защитить наши национальные интересы. А они, как я понял, простираются дальше нетрадиционной трактовки «Лебединого озера».
- Неужели может быть ещё дальше???
- К сожалению, может. Поговори об этом с Василием Чёрным или с Женечкой Волковым.
- Я даже пробовал говорить с удавом.
- Константин, нас опять предали! Мы, рискуя декорациями, блядями, штанами, жизнью, продвигали экспансию русской культуры. Да, мы много сделали, многого добились, преимущественно силой духа и природной смекалкой, но как только нам удалось выйти на новые рубежи, как только забрезжила заря мировой культурной революции, нам говорят: «Пожалути восвояси!» Я хочу спросить начальство: «Где стратегия?»
- А я бы поставил вопрос ещё более глобально: «Где начальство? Оно вообще есть или его нет? Я совершенно не понимаю, кто нами руководит?»
- Истинная правда. В тот самый момент, когда Вавилонская башня содрогалась от топота балерин под моим непосредственным началом, какой-то затюканный кремлёвский клерк скреплял сургучом свою гнусную депешу. Противно и гадко.
- Так устроен мир. Все самые грандиозные начинания заканчиваются сургучом.
- Константин, а если я не подчинюсь? Мне кажется, моя миссия имеет божественное происхождение. Я вот тут на днях прочитал: «Враги человеку – домашние его». Речь здесь идёт, как я понимаю, о жене, детях и сослуживцах по химчистке. Как может праведно жить человек, окружённый со всех сторон сплошными врагами? Вопрос не праздный.
- В вышеупомянутой цитате заложен глубокий философский смысл. У каждого «домашнего» - свои узкоэгоистические интересы, чаще всего нисколько не совпадающие с интересами Государства. Рассмотрим, Гусинский, на твоём примере. Ты, глава семьи, находясь в Багдаде, в окружении инородного менталитета возглавляешь миссию по культурной экспансии в зоне геополитических интересов Государства, а жена в это же время требует от тебя отчёта о расходовании либидо…
- …Ну, не противно ли?
- «Противно» - не точное слово. Прежде всего, я бы назвал такое поведение политической близорукостью.
- Скорее, антигосударственной дальнозоркостью.
- Политиканствующей глаукомой.
- Демагогической катарактой.
- Куриной слепотой.
- Оппортунистической диареей.
- Именно! В этой критической ситуации, будучи связанным по рукам и ногам, я не вижу другого выхода, как продолжать борьбу.
- Революция или смерть!

48

Позвонил Миша Мундирашвили.

- Константин, я в Багдаде!
- Не иначе, как в подземном бункере Саддама Хусейна?
- Я его поймал! Поймал! Где мои 25 миллионов долларов? Янки, гоните бабло! Я заказываю номер в «Hotel Europe» с видом на Филармонию. В постель, пожалуйста, уложите двух…нет, трёх отборных девственниц Санкт-Петербурга. (Константин, немедленно организуй конкурс. Тебя я назначаю председателем жюри.)
- Миша, это такая ответственность...
- Эту должность мне больше доверить некому. Ну, не Палачёва же вызывать, сам посуди.
- У архитектора ночные галлюцинации.
- Тем более.
- Миша, как тебе удалось поймать Саддама Хусейна?
- На живца.
- Это как?
- По прибытии в Багдад, я первым делом разыскал своего друга художника Патико. У него как раз подходил к концу запас афродизиаков. «Американцы предлагают 25 миллионов за живого Саддама», - сказал я. «Давай-ка его поймаем»,- неожиданно предложил художник Патико. «Вперёд и с песнями!», - согласился я. «У меня на чёрный день припасён двойной чизбургер с горчицей». «А у меня гондон с усиками». «Значит мы готовы к охоте на международного тирана!»
- Миша, мировая общественность требует подробности!
- Об этой виртуозно проведённой операции будут ещё написаны десятки, если не сотни, фолиантов. Но если ты спросишь, как охарактеризовать наш хитроумный манёвр одной фразой, я отвечу: мы поймали Саддама Хусейна на двойной чизбургер.
- Хорошо, что не на гондон с усиками…
- О чём ты говоришь: мы с художником Патико – стопроцентные натуралы!
- Как говорит порнограф Матвеев: это небезусловный медицинский факт!
- Если даже такой дипломированный мудозвон, как порнограф Матвеев, признаёт в нас гетеросексуальное начало значит все сомнения должны быть отброшены…
- Начало-то он признаёт, но признает ли он ваш конец?
- Знаешь, Константин… Я тебе так скажу: когда была провозглашена независимость моей исторической Родины, её тоже не хотели признавать… всякие суки, сволочи и эти… как их, бля… а? Забыл… Не хотели – а признали! Никуда не делись, бля…
- Кто?
- Никуда не делись, признали, бля…
- Миша, дорогой, кто???
- Ну-таки, вспомнил: мандавошки!
- Ах вот оно что… С трудом слежу за извилинами твоей интеллектуально-политологической мысли. И всё-таки, как же вы изловили Саддама?
- Когда, старичок, на кону стоят 25 миллионов, даже двойной чизбургер с горчицей стреляет точнее крылатой ракеты индивидуального наведения.
- Надеюсь, ты употребляешь эти слова, как образное выражение?
- Ничуть. Знаешь ли ты, Константин, как работает мышеловка?
- Ну, в общих чертах.
- А надо бы знать не в общих! В мышеловке, дорогой Константин, находится лакомый кусочек бесплатного сыра. Появляется мышонок, обнюхивает сыр и не может удержаться… Шасть! Мышеловка захлопывается! Универсальный способ, пригодный, в частности, для поимки международных тиранов. Двойной чизбургер с горчицей был припрятан мною и художником Патико аккурат на дне высохшего колодца. Саддам Хусейн, как мы и предполагали, не смог удержаться от вожделенного желания лично уничтожить символ благополучия и процветания американской нации. Нам оставалось только замуровать выход!
- Миша, ещё раз убеждаюсь, как просто всё гениальное.

49

Позвонил архитектор Палачёв.

- Я поймал Саддама Хусейна!
- И ты, брат?
- А что, уже объявились самозванцы?
- Насколько мне известно, Миша Мундирашвили и художник Патико…
- Константин, дальше не продолжай. Позволь, я задам тебе наводящий вопрос.
- Позволяю.
- Много они тебе рассказывали о своих подвигах в интимной сфере?
- Потянет на «Войну и Мир».
- А что из этого правда?
- Три целых и четырнадцать сотых процента.
- Ты слишком высокого мнения об этих легкомысленных словоблудах.
- Так это вы поймали Саддама Хусейна?
- Естественно. А кто же ещё? Я разве похож на человека, который способен поручить это мероприятие кому-то другому?
- Николай Иванович, расскажите скорей, как прошло мероприятие?
- Потрясающе. В отличие от меркантильно озабоченных Мундирашвили и Патико, я ловил Саддама Хусейна, как профессионал и патриот.
- Профессионал и патриот в какой области?
- В области архитектуры.
- Вы поймали Саддама Хусейна, как архитектор?
- Наконец-то ты начинаешь понимать хитросплетения моей мысли. Что главное в работе архитектора? Отвечу: виртуозно выполненный проект. Так и в поимке сатрапа, главное – генеральный план. А уж он был составлен воистину безупречно. Тебе, наверное, известно, Константин, с каким успехом проходят здесь гастроли артиста Шмелькина. Толпы обездоленных иракцев приходят в свободные минуты послушать великого русского фельетониста. Я был убеждён, что Саддам не откажет себе в удовольствии посетить концерт классика лёгкого жанра.
- Как же вы смогли в многотысячной толпе иракцев идентифицировать Саддама?
- А кто тебе сказал, что в многотысячной?
- Как кто? Вы же сами только что сказали!
- Ну, вот ты и попался! Точно также, как Саддам Хусейн!!!
- Попался? Я? Ничего не понял!!!
- Объясняю по порядку. Никаких толп на концертах Шмелькина нет и в помине. Но об этом никто не знает. Наоборот, я и мои помощники распускают слухи по всему Ираку, что гастроли проходят с грандиозным успехом. Конечно, диктатор не удержался от соблазна лично насладиться искусством мировой звезды. Представь себе его удивление, когда в концертном зале он оказался единственным зрителем. Тут-то мы его и захомутали. Какого, а?
- Николай Иванович, в который уже раз убеждаюсь, как просто всё истинно гениальное.

50

Позвонил Женечка Волков.

- Константин, поздравь нас с Василием Иванычем.
- Вы тоже поймали Саддама Хусейна?
- В момент исторического триумфа твоя ирония, Константин, совершенно не уместна. Она принижает выдающееся значение нашего скромного подвига для эволюции человеческой цивилизации.
- Как вам удалось повернуть вспять сползание человечества в пучину глобальных катаклизмов?
- Важнейшую роль сыграли мои музыкальные способности, особенно в области интерпретации Джузеппе Верди.
- Вся мировая оперная общественность прекрасно знает, что Саддам Хусейн страстный поклонник популярного марша из оперы «Аида».
- Не забудь: в моём исполнении!
- Прекрасно помню. Ведь ты какое-то время даже подхалтуривал у тирана в качестве придворного капельмейстера.
- Это не совсем так. Официально моя должность называлась: трубач-капельдинер и пожарный сторож.
- Широкий круг обязанностей.
- У них так принято. Даром хлеб не едят и другим не дают…
- Правильно ли я понимаю, что вы поймали Саддама Хусейна не «за спасибо»?
- «Спасибо» в стакане не булькает. Мы поймали его за уважение к Великой Нации!
- Женечка, вы, наверное, рисковали жизнью?
- Скорее, репутацией. Представь, на протяжении всей многочасовой операции я непрерывно исполнял на трубе марш из оперы «Аида».
- И ни разу не сфальшивил?
- Диез в диез!
- Бемоль в бемоль!
- Меня возили по городам и весям, по минным полям, по партизанским верблюжьим тропам, по нефтяным скважинам, по борделям…
- Даже в борделях ты не переставал играть?
- Всё тот же марш из оперы «Аида». Только на другом инструменте. У меня случился приступ неконтролируемой эрекции… Впрочем, мы твёрдо верили, что рано или поздно где-нибудь наткнёмся на Саддама Хусейна, чей музыкальный и эротический вкусы были изучены мною вдоль и поперёк.
- Где произошла встреча? На верблюжьих тропах? Или на минных полях?
- Разумеется, в борделе! Где же ещё! Я с самого начала говорил, куда необходимо перенести центр тяжести. Для того, чтобы определить, не скрывается ли Саддам Хусейн под паранджой в образе мученицы гарема, мне пришлось оприходовать весь его личный состав оптом и в розницу. Мне лишь слегка помогал Василий Иваныч. Справедливости ради, замечу, что особенный успех у невольниц имел Священный удав своим эротическим покусыванием. Он и идентифицировал Саддама. Оказалось, что сатрап боится щекотки. Когда змея заползла ему за шиворот, он заржал настолько безумным смехом, что его услышал даже президент Буш на своём ранчо в Техасе.
- Женечка, я горжусь тобой!
- Гордиться надо не мной, а великой Россией! Я лишь малая частица антитеррористического спецназа.
- Частица малая да удалая!
- Без ложной скромности: что есть, то есть!

51

Позвонил артист Юрий Шмелькин.

- Свершилось!
- Таки красивый пейзаж открывается с Голгофы?
- Константин, мы поймали…
- Знаю, Юрик, знаю…
- Константин, пресса всего мира…
- Знаю, Юрик, знаю…
- Мы вошли в историю...
- Знаю, Юрик, знаю…
- Нас признали…
- Знаю, Юрик, знаю…
- Нас удостоили…
- Знаю, Юрик, знаю…
- Мне вручили…
- Сколько?
- Что – сколько?
- Сколько баксов?
- Обратный билет до Бремена.
- Таков удел всех бойцов невидимого антитеррористического фронта. Плодами их подвигов воспользуются другие…
- Нет, Константин. Плодами наших подвигов воспользуются все люди Земли. Мы совершали подвиги не ради славы, не ради корысти, а ради светлого будущего всего человечества. Мы не щадили живота своего для достижения высокой цели освобождения человечества от тирана. И вот: цель достигнута! Народ приступает к строительству мирной жизни.
- «И когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо.
- Они поклонились Ему, и возвратились в Иерусалим с великою радостью,
- И пребывали всегда в храме, прославляя и благославляя Бога.
- Аминь».

	Вернуться к началу
Оглавление	Форум	Фотогалерея